ТРАЕКТОРИЯ ПОЛЕТА: ОТ ДВОРОВОГО ДСП ДО СБОРНОЙ РОССИИ

История жизни в настольном теннисе
Олега Владимировича Лиджи-Горяева,
бывшего старшего тренера РДЮСШ Республики Калмыкия,
бывшего старшего тренера СШОР №44 г. Москвы

История этого человека началась, как и многие великие спортивные истории, с отцовских рук и куска старой мебели. Во дворе их дома отец сколотил самодельный теннисный стол из простой древесно-стружечной плиты. Никто тогда и подумать не мог, что эта конструкция определит судьбу мальчишки, который просто вышел поиграть с ребятами. Но что-то в щелчках целлулоидного мяча, в азарте и скорости зацепило его всерьёз: «Отец поставил — мы начали играть. Так потихонечку и увлекся».

Первая ракетка была таллинской — такие помнят лишь знатоки. Потом в руках оказалась диковинная вьетнамская, подаренная кем-то. Но настоящим сокровищем стал инструмент, сделанный Анатолием Фёдоровичем Басанговым: с одной стороны — шипы без губки, с другой — та самая вьетнамская накладка. Ракетка была отличная, верная боевая подруга, пока не сгинула бесследно. Её украли из тумбочки в казарме, когда Олег служил в Группе советских войск в Германии.

В мир организованного спорта он шагнул в пятом или шестом классе. Вместе с приятелем Игорем Немгировым, который уже год как занимался, Олег пришёл на тренировку в ДК Профсоюзов (сейчас там размещается Филармония). Но судьба взяла паузу — в секцию не взяли, потому что незадолго до этого он перенёс желтуху. Пришлось ждать. Через год упрямый парень всё же переступил порог Дворца спорта, секция настольного тенниса недавно переехала туда из ДК Профсоюзов, и попал в группу к Алексееву и Чужгинову. Они вели тренировки вдвоём, давали азы, но главная школа была не у стола с тренером, а в фойе, где занимались старшие. Олег задерживался после своих занятий, садился и смотрел. Олег до сих пор называет своих спортивных кумиров того времени по никнэймам, так было принято. Он впитывал манеру Зеши (Сергей Гельджиров), разбирал игру Батрины (Ванькаев Баатр - КМС), Геныча (Бадинов Гена - КМС), Лиджиевой Иры (к тому времени многократная Чемпионка Республики - КМС). Смотрел, как в защите работает Немец (Немгиров Игорь - КМС). «Сидел, всё смотрел и запоминал, — вспоминает он. — Потом старался это отработать». Так, на чешских столах, самыми крутыми мячами для игры на которых считались вьетнамские шары, ковался его собственный стиль — полузащитный, хитрый, где он умел и глухо обороняться, и остро атаковать.

Первый серьёзный турнир оставил в памяти яркую зарубку. Это был мемориал на приз Героя Советского Союза, лётчика Лазарева. Соревнования проходили в спортзале четвёртой школы, и Олег взобрался на пьедестал, став третьим, пропустив вперёд лишь Кубика (Куберлинова Игоря) и Хоню (Уланов Хонгр). Как игрок он, по собственному признанию, почти никуда не ездил — вся география турниров открылась ему позже, с другой стороны бортика.

Но сначала была обычная взрослая жизнь. Настольный теннис дал ему профессию: благодаря спорту он окончил педагогическое училище, получил образование, которое потом кормило его долгие годы. Работал в милиции, в инспекции по делам несовершеннолетних. Но именно на соревнованиях спорт подарил ему, возможно, самую главную победу в жизни — не за теннисным столом, а за столом медицинским. Он заметил её сразу: красивая девушка в белом халате. «Влюбился мгновенно, — улыбается Олег Владимирович. — Ребята подначивали, что духу не хватит познакомиться, тот же Кубик. Поспорили. В общем, я спор выиграл». С тех пор Бая идёт с ним по жизни рука об руку, душа в душу. Вырастили сына Церена.

В 2007 году, выйдя на пенсию из милиции, Олег встретил Анатолия Эрендженовича Куберлинова — человека, которого сам считает отцом-основателем калмыцкого настольного тенниса. Куберлинов предложил вернуться в спорт, но уже тренером. Так Лиджи-Горяев пришёл в РДЮСШ и проработал там до 2009 года, после чего уехал в Москву. Столица не стала конечной точкой — в 2013-м он вернулся домой, чтобы начать тренировать всерьёз и надолго.

Тренерская география оказалась куда богаче игровой. Уже в 2014 году он повёз сборную мальчиков Калмыкии на первенство Южного федерального округа (ЮФО) в Геленджик. В команде были Говоров Артем (Лагань, воспитанник Кустова Игоря), Убушаев Алмаз (Лагань, воспитанник Кустова Игоря), Бадмаев Баир (Малые Дербеты) и Минджиров Лиджи (Элиста, РДЮСШ). Ребята выдали сенсационный турнир: переиграли Волгоград, в тяжелейшем матче вырвали победу у Ростова-на-Дону — в решающей встрече Баир Бадмаев выстоял и принёс команде серебро. Калмыкия стала второй после мощного Краснодара и получила путёвку на финал России в Архангельск. В том же 2014 году они поехали в Архангельск. Позже, в 2016-м, его подопечный Лиджи Минджиров вошёл в восьмёрку сильнейших ЮФО в личном зачёте. Олег Владимирович также вывозил его на финал России в Архангельск.

Но одним из самых памятных и по-тренерски горьких первенств ЮФО стала бронза 2017 года в станице Архангельской. Та команда — Мазан Эрдни-Горяев, Артём Говоров и Лиджи Минджиров — была крепкой. В группе разнесли Волгоград, Ростов-на-Дону, Адыгею, проиграли только Краснодару. В полуфинале ждал дебютант — Крым, «тёмная лошадка». Другие тренеры советовали не волноваться, предрекая лёгкую победу. Но Олег Владимирович чуял подвох: «Их никто не знает, всякое может быть».

Мазан Эрдни-Горяев, был уже известным спортсменом - чемпион Москвы 2014 года по юношам. Мазан вышел первым и не смог перекрутить топ-спин противника. Крымчанин оказался мощнее, а Мазан в ответ на советы тренера сменить тактику твердил: «Не, я его перекручу!» Упрямство стоило дорого — матч проигран. Следом пали Лиджик и Артём. Сухой счёт 0:3 оставил команду за бортом финала и лишил путёвки на финал России в командном турнире. «Конечно, бронза ЮФО — хороший результат, — вспоминает тренер, — но осадочек остался». Вскоре после этого турнира, выслушав упрёки в том, что команда стала только третьей, Олег Владимирович снова уехал в Москву.

И там случился его личный тренерский триумф. Он выиграл конкурс на вакансию в сорок четвёртой спортивной школе Олимпийского резерва Москвы. Сначала работал просто тренером, а после Нового года его назначили старшим тренером. Из той учебно-тренировочной группы выросла главная звёздочка — Дарья Хоченкова. Сейчас она мастер спорта, член сборной России до 20 лет, её рейтинг перевалил за тысячу. «Здорово!» — коротко и ёмко комментирует наставник, но в этом слове слышна гордость за проделанный путь.

Оглядываясь назад, Олег Владимирович точно знает, в чём корень проблем современного тенниса в Калмыкии — недостаточный объем тренировок и слабая конкуренция. Чтобы расти, спортсменам нужно тренироваться более чем 3 раза в неделю, ездить на сборы и соревнования регулярно, учиться побеждать и терпеть поражения, делать выводы. А ещё он знает, что дал ему этот спорт. Вовсе не звания и регалии, а нечто большее: любовь к спорту закалившему тело и характер, педагогическое образование, любимую работу и, конечно, ту самую девушку в белом халате. Фанатизм, по его словам, прошёл, но любовь к настольному теннису осталась навсегда.

ЗЕЛЕНАЯ РАКЕТКА И БАУЛ С ВОБЛОЙ

История жизни в настольном теннисе
Баатра Алексеевича Мукубенова,
старшего тренера РДЮСШ Республики Калмыкия

Баатра Алексеевича Мукубенова часто спрашивают, с чего начался его настольный теннис. И он всякий раз мысленно возвращается не в спортивный зал, а в детство, где в углу пылилась старая вьетнамская ракетка брата — зеленая, с круглой ручкой. Разница в возрасте у них была девять лет. Брат когда-то ходил к Анатолию Эрендженовичу Куберлинову, но потом увлекся волейболом, а инвентарь остался дома. Маленький Баатр крутил ракетку в руках, набивал мячик об пол, однако по-настоящему настольного тенниса в его жизни еще не было. Куберлинов уехал в Яшкуль, секция закрылась, и мальчишка перебирал виды спорта: плавание, футбол, баскетбол. Но та зеленая деревяшка словно ждала своего часа.

Час пробил в 1984-м, в пионерском лагере «Хопёр» Волгоградской области. Там стояли два бетонных стола с железной окантовкой. В ту же смену приехали Чуб, Зеленский и другие ребята из Яшалтинского района, которые гордо называли себя чемпионами Калмыкии среди школьников. Никто не ждал, что паренек из Элисты, не имевший за душой ничего, кроме дворового опыта, устроит сенсацию. На первенстве лагеря Баатр дошел до финала, в полуфинале переиграв того же Зеленского, и уступил лишь Чубу. Вот тогда его и накрыло озарение: «Оказывается, я могу. В этом деле можно добиться высот».

Вернувшись домой, он принялся искать секцию. Ровно через год во Дворце спорта открылось отделение настольного тенниса — тренером пришел Савр Сарангович Эдняшев. Баатр влетел в зал одним из первых, притащив за собой ватагу друзей: БГБ (Батра Бадма-Горяева), Мишу Онгульдушева, Лёшу Сянцикова. Ему было уже тринадцать, седьмой класс — поздно по спортивным меркам, но желание сжигало все отставания.

Первый удар по самолюбию случился уже через пару месяцев. На Всероссийский турнир в Киров старший тренер Куберлинов взял из города только Яшаева Мингияна, хотя Баатр на тот момент обыгрывал почти всех городских. Он страшно обиделся. Но именно эта горькая обида переплавилась в яростную энергию. В марте на первенстве Калмыкии в Яшкуле он прорвался в финал против Очира Бадма-Горяева из Яшкуля — десятиклассника, матерого теннисиста. Это был драматичный матч. От чудовищного напряжения во второй партии у Баатра носом пошла кровь. Врачи ставили тампоны, пытались остановить, а он рвался обратно к столу. Он проиграл 2:1 в жесточайшей борьбе, но проиграл так, что о нем написала газета «Смена». Вырезку с фамилиями «Мукубенов» и его тренера он хранит по сей день как боевую грамоту. С того дня его включили в сборную республики, и началась большая кочевая теннисная жизнь.

Летом того же года он выиграл турнир имени Героя Советского Союза Лазарева в огромном зале Дворца спорта. А дальше вся школьная карьера превратилась в бесконечную дуэль характеров с Саналом Бадма-Горяевым. Два защитника. Их розыгрыши длились так долго, что судьям приходилось вводить «правило тринадцати ударов»: если партия затягивалась больше двадцати минут, начинался отсчет. Это была битва нервов, терпения и подрезок.

Восьмидесятые — время грандиозных разъездов по Советскому Союзу. Самая дальняя точка — Братск, куда команду повез Эрдни Калдаев на первенство «Урожая». Курск, загадочным образом включенный тогда в зону Юга России. Состав внушительный: пять мужчин, пять женщин, и пятым непременно «перовик». Баатр шел четвертым, а впереди стояли легенды — Савр Эдняшев, Батр Ванькаев, Анатолий Басангов. В Курске судьба свела его в подгруппе с живым богом — Мулидом Кушховым, мастером спорта международного класса, только что вернувшимся с чемпионата Европы с золотом. Его топ-спин считался лучшим в Европе. И вот калмыцкий парнишка ведет в первой партии 15:10. Вокруг стола выросла изумленная толпа. Кушхов хмуро глянул на ракетку соперника, внес тактические коррективы — и партия закончилась 21:16, причем после счета 15:10 Баатр взял лишь одно очко. Но те минуты, когда он вёл у небожителя, остались с ним навсегда.

Самое сильное впечатление — учебно-тренировочные сборы в Горьком (ныне Нижний Новгород), в клубе «Радий». Десятиклассник Баатр увидел за соседними столами братьев Андрея и Дмитрия Мазуновых, Дмитрия Гусева — элиту советской сборной. Рядом тренировались совсем юные сестры Кулагины, Кульков — четвероклассники со званиями кандидатов в мастера, чемпионы Европы по мини-кадетам. Техничные, скоростные, зрелые не по годам. В защитном стиле Баатр многих из них обыгрывал в спаррингах, уступая лишь одной девочке постарше. Он впитывал школу, смотрел и запоминал каждую деталь.

А еще существовал особый секрет. Перед поездкой в Горький команда брала огромный брезентовый баул — почти полтора метра высотой — и набивала его доверху вяленой воблой. В сумке у Анатолия Эрендженовича всегда имелась черная икра. Ехали к знаменитому Михаилу Сергеевичу Носову — легендарному тренеру, основателю нижегородской школы настольного тенниса, воспитавшему братьев Мазуновых. Происходил молчаливый бартер: калмыцкие деликатесы в обмен на вьетнамские ракетки. Чтобы влезло больше, ракетки вынимали из коробок и запихивали в баул уже без упаковки. Первая партия — около полусотни ракеток — вернулась в Элисту именно так. Это был кислород для всей республиканской школы.

Сегодня Баатр Алексеевич смотрит на своих воспитанников и мечтает, чтобы они пощупали настоящую элиту. Чтобы Кирилл Бембеев и Дэвид Батинов, уже рубившиеся с соперниками с рейтингом под шестьсот, поняли, ради чего нужно пахать. Его главное опасение — «звездная болезнь», которая в юности может перечеркнуть любой талант. Сколько таких "звездочек" промелькнуло на небосводе калмыцкого настольного тенниса так и не разгоревшись по настоящему. Только трудолюбие, по его глубокому убеждению, перетирает всё.

Перед глазами — пример Дарины Бюрчиевой. Она заражена вирусом любви к теннису: приходит раньше всех, уходит позже всех. Мониторит рейтинги, общается со спортсменами со всей страны, живет этим миром. Родители вкладываются в поездки и сборы. В ее глазах горит тот самый голод, что был когда-то у самого Баатра в Яшкуле, когда он с тампонами в носу отказывался сдаваться. Тренер предполагает, что Дарина имеет все шансы первой из его подопечных пробить планку кандидата в мастера спорта. Это может стать их общей победой — победой старой зеленой ракетки, которая когда-то просто лежала без дела, пока ее не взял в руки упрямый мальчишка.

РАКЕТКА, ВОЛЯ И ХАРАКТЕР: АНАТОЛИЙ БАСАНГОВ

История жизни в настольном теннисе
Анатолия Федоровича Басангова,
многократного Чемпиона Калмыцкой АССР по настольному теннису,
кандидата в мастера спорта по настольному теннису,
кандидата в мастера спорта по пулевой стрельбе
первого Чемпиона Калмыкии по большому теннису,
тренера воспитавшего не одно поколение отличных спортсменов

В спорте часто говорят о талантах, данных природой. Но история Анатолия Фёдоровича Басангова — это история не только таланта, но и несгибаемой воли, преодоления и настоящей, искренней любви к игре, пронесенной через всю жизнь.

Его путь в настольный теннис начался в далеком 1961 году, когда четырнадцатилетний подросток впервые взял в руки ракетку. Это произошло в селе Михайловское Каспийского района Калмыцкой АССР. В те времена спортивный инвентарь был редкостью, но разве это могло остановить мальчишек, увлеченных стуком целлулоидного шарика. Школьный стол был сколочен из простой фанеры, а ракетки ребята мастерили собственными руками на уроках труда. Анатолий Фёдорович до сих пор с улыбкой вспоминает ту первую, бесхитростную ракетку без резины и «клееный-переклеенный», шарик. Именно тогда, за самодельным столом, загорелась искра, ставшая пламенем на всю жизнь.

Спустя пару лет, уже учась в Черноземельской школе совхоза Черноземельский Черноземельского района Калмыцкой АССР, Анатолий впервые ощутил разницу между «самоделкой» и фабричным инвентарем. Там стал играть ракеткой заводского изготовления с резиновыми шипами на клеенчато-матерчатой основе. Стоила такая ракетка 1 рубль 25 копеек — сумма по тем временам ощутимая, но играть было в разы интереснее. Азарт захватил и младшего брата Анатолия, Бориса, который позже даже стал чемпионом Черноземельского района среди школьников.

Судьба сделала паузу, когда Анатолия призвали в ряды Советской армии. С 1966 по 1968 год он отдавал долг Родине, но спорт не отпускал. Вернувшись на гражданку и обосновавшись в Элисте, он с головой окунулся в тренировки. Результаты не заставили себя ждать. В 1973 году он празднует победу на первенстве спортивного общества «Спартак», а в 1976 году впервые становится чемпионом Республики Калмыкия в личном зачёте.
Но именно тогда жизнь приготовила ему самое серьезное испытание — и оно было не за теннисным столом. Страшный диагноз: воспаление легких, перешедшее в туберкулез. Анатолий Фёдорович перенес тяжелейшую операцию, потеряв половину левого легкого. Для многих такой удар означал бы конец не только спортивной карьеры, но и активной жизни. Но только не для него.

Проявив поистине стальной характер, Анатолий Фёдорович сумел не просто восстановиться, а вернуться на свой прежний уровень. В 1978 году он вновь поднимается на высшую ступень пьедестала Чемпиона Калмыцкой АССР, доказывая всем и прежде всего себе, что чемпионами не рождаются — ими становятся вопреки обстоятельствам.
Спортивное долголетие Анатолия Басангова поражает. Он не зацикливался на чем-то одном: помимо звания кандидата в мастера спорта по настольному теннису (полученного еще в 1974 году одним из первых в Калмыкии, вместе с Савром Эдняшевым), он является КМС по пулевой стрельбе. Покорился ему и большой теннис — в апреле 2002 года он выиграл чемпионат Калмыкии, хотя позже был вынужден оставить этот вид спорта из-за травмы.

Но верность маленькой ракетке и целлулоидному шарику он хранит до сих пор. Возраст — лишь цифра в паспорте. Анатолий Фёдорович продолжает активно тренироваться и выступать на всероссийских ветеранских турнирах. Москва, Волгоград и другие города страны рукоплещут его мастерству, а домой он по-прежнему привозит кубки, чемпионские ленты и медали.

История Анатолия Фёдоровича — это урок для молодого поколения. Урок того, что даже с самодельной деревянной ракеткой можно дойти до вершин мастерства, если у тебя есть характер. И пример того, что даже потеря половины легкого не способна сломить человека, в сердце которого живет настоящий чемпион.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ЗАВОРАЖИВАЮЩИЙ СТУК

История жизни в настольном теннисе
Игоря Семеновича Немгирова,
кандидата в мастера спорта

Осенью 1973 года в крымском воздухе еще стоял густой запах кипариса и нагретой за день хвои, а Черное море у подножия Аю-Дага лениво лизало гальку. Именно тогда двенадцатилетний Игорь Немгиров впервые услышал этот звук.

Он не был похож ни на что слышанное ранее. Ни на глухой стук футбольного мяча, ни на звонкий удар об асфальт в «снайпере». Это был сухой, цокающий ритм. Он доносился откуда-то сверху, от стеклянного спального корпуса лагеря «Горный».

Жизнь в «Артеке» подчинялась строгому распорядку. В школу ходили строем, с песнями, горнами и барабанами, гулко отдававшимися от горных склонов. По вечерам, когда солнце садилось в море, крыши корпусов звенели от ребячьих голосов: там собирались по отрядам, спорили, мечтали. Игорь тогда только начал пятый класс. Смуглый, жилистый, подвижный мальчишка.

Как-то раз, проходя мимо большого скопления ребят, он снова услышал тот ритмичный стук. Толпа стояла плотным кольцом. Слышались азартные возгласы, кто-то хлопал в ладоши. Товарищ Игоря, недолго думая, нырнул в гущу — занимать очередь. Сам Игорь встал на цыпочки и вытянул шею.

Посреди круга стоял зеленый стол, перетянутый поперек невысокой сеткой. Двое ребят, вооруженные небольшими лопатками (как оказалось, ракетками), перекидывали через нее белый целлулоидный шарик. Шарик летал с непостижимой скоростью, меняя траектории, словно заколдованный. Это была не игра, а магия.
Мяч в «снайпере», где две команды выбивали друг друга, был большим, тяжелым и понятным — от него можно было увернуться. Игорю это блестяще удавалось. Пару раз он оставался один против целой команды и, извиваясь ужом, спасал своих. Здесь же уворачиваться было незачем. Шарик был мал, стремителен и требовал какой-то иной, неведомой сноровки.

Там же, на крыше корпуса, Игорь встретил старшего земляка из Калмыкии — Санала Бюрчиева. Санал показал азы: как держать ракетку, как подставлять ее под шарик. Игорь попробовал раз, другой... Чуда не случилось. Игра показалась нелепой: шарик то и дело норовил улететь в сторону или удариться в сетку. На этом, как ему тогда казалось, всё и закончилось. Гораздо увлекательнее был «снайпер» с его скоростью, криками и возможностью героически уйти от летящего в лицо мяча.

Вернувшись в Элисту, Игорь быстро окунулся в привычную жизнь: улица, школа, приключения. Однажды двоюродный брат Бадма с заговорщицким видом сообщил, что в ДК Профсоюзов (в том самом здании, что теперь зовут Филармонией) идет запись в секцию настольного тенниса. Бадма добавил, что там уже целый год занимается его одноклассник Гена Бадинов, и тренер, говорят, серьезный.

— Пошли, — просто сказал Бадма.

И они пошли. Вход в ДКП был со двора, неприметный, с облупившейся краской. Поднялись на последний этаж. Дверь оказалась закрыта. Постояли минут десять, поглядывая на темный проем, но никто так и не появился. Игорь пожал плечами, и братья отправились восвояси.

В те годы хождение по секциям было для элистинских мальчишек особым видом досуга. Записывались всюду, но редко где задерживались дольше месяца. Футбол в парке «Дружба» — далеко. Бокс в техникуме — тренер иногда не приходит. Авиамодельный, судостроительный, кружок кинооператоров, где можно бесплатно смотреть мультики... Даже саксофон в Доме пионеров, пока не выяснилось, что нужно много учиться. Это был калейдоскоп, в котором мелькали мячи, перчатки, лобзики и кинопленки. Всё это было развлечением, но не делом.

Однажды после школы почти все пятиклассники из параллельных «А», «Б» и «В» шумной гурьбой направились записываться в настольный теннис. Игорь узнал поздно и опоздал. Пришел один. Снова ДКП, снова вход со двора, но теперь нужно было найти вход в спортивный зал.

Коридор встретил его тишиной и полумраком. Где-то впереди, за дверью, слышались крики, топот и резкий командный голос. Игорь не решался взяться за ручку. Наконец, робко постучав, мальчишка потянул дверь на себя.
Открылся большой зал. Человек двадцать его сверстников и одноклассников бежали по кругу, тяжело дыша. В центре стоял кучерявый мужчина в синем спортивном костюме с белыми полосками и отрывисто покрикивал:

— Шире шаг! Не отставать!

Игорь замер на пороге. Он уже открыл рот, чтобы объяснить, что опоздал, что пришел записываться... Но мужчина, едва скосив глаза, властно махнул рукой:

— Иди, переодевайся!

Это был Анатолий Эрендженович Куберлинов. Этот возглас стал для Игоря, сам того не ведавшего, началом пути длиною в десятилетия. Тогда ему казалось, что это очередное, возможно, самое короткое увлечение. Но вышло иначе.

Главное, было комфортно: вокруг — знакомые ребята. Те, с кем он гонял мяч в школьных баталиях, а иногда дрался плечом к плечу против других школ. Появилось место, куда можно было ходить регулярно. Тренер не пропускал занятий, двери всегда были открыты. В этой стабильности было что-то затягивающее.

Постоянные игры на счет разжигали азарт. Проигрывать не хотелось никому. Перед глазами были примеры старших и ровесников: Савр Эдняшев, Гена Бадинов — они уже выезжали на соревнования в другие города. Иногда в зал заглядывали «старшие товарищи»: Анатолий Басангов, Анатолий Веселов, Юрий Мамутов, Эдик Колдаев. Их игры приковывали взгляды. Когда кто-то из них брал ракетку, остальные невольно затихали, наблюдая, как шарик летает по замысловатым дугам. Порой они играли с новичками, и слово одобрения из их уст ценилось выше победы.

Прошло немного времени, и Анатолий Эрендженович, внимательно приглядывавшийся к каждому, определил Игорю амплуа защитника. И тут дело пошло. Ушла суетливость, желание бить со всей дури. Пришло умение терпеть, подрезать, доставать трудные мячи.

Долгое время Игорь играл «Таллинкой» — старенькой ракеткой с облысевшими рыжими шипами, какие лежали стопкой на столе перед тренировкой. Но однажды стали собирать деньги на «Вьетнамки». Когда тренер привез заветные ракетки, это был праздник. Когда тонкие целлофановые упаковки были распечатаны, зал наполнил невероятный запах — смесь резины, клея и свежего дерева. Сами ракетки, немного тяжеловатые, с упругой желтой губкой и волшебной липкой поверхностью зеленоватого цвета, казались предметами из другого мира. И вьетнамские шарики были ослепительно-белоснежными. Это был другой уровень вращений и совсем другая игра.
Впрочем, «Вьетнамкой» Игорь играл недолго. Однажды Анатолий Эрендженович подозвал его и вручил новую ракетку.

— Попробуй, — сказал он.

Это была «Барна» — жесткая, с круглой ручкой и тисненой надписью «BARNA», названная в честь Виктора Барны, многократного чемпиона мира. Игорь осторожно взял ее. Тяжелая. Провел пальцем по шершавой поверхности — на концах шипов были почти невидимые заусеницы. Когда он ударил по шарику, зал прорезал особенный, звонкий, «пустой» звук отскока. Это была профессиональная ракетка. Несомненно. Такими играли немногие, например, Юра Мамутов. Спустя годы этими же ракетками играло не одно поколение калмыцких защитников, передавая их как эстафетную палочку.

Так незаметно пролетел учебный год. Игорь не пропустил почти ни одной тренировки. Почти — потому что была одна, роковая.

Он не помнил, почему остался дома. Возможно, поленился, возможно, были дела. Но наутро выяснилось: именно на этой тренировке проводились отборочные игры для поездки в Казань. Выбрали другого. Ребята вернулись окрыленные, с ворохом рассказов о поездах, больших залах и сильных соперниках. Игорь по-хорошему позавидовал, но сказал себе: «Надо тренироваться и не пропускать тренировки».

Позже, вспоминая те годы, Игорь Семенович выделял два самых памятных матча. Один он проиграл, а другой выиграл.

Проигранный матч был за третье место на Чемпионате Республики. Играл он с Зешей — Сергеем Гельджировым. Игорь был уверен, что победит: до этого он ему ни разу не проигрывал. Но вышло обидное поражение в решающей, третьей партии (тогда играли до 21 очка). Поразила неожиданная стабильность соперника и его упорство в борьбе за решающие мячи. Потом Игорь вспомнил: признаки такой игры у Сергея наблюдались уже на тренировках. Вывод прост — нельзя недооценивать соперника.

Выигранный матч был уже за первое место на Чемпионате Республики среди ДЮСШ. Соперник — Баатр Ванькаев. Матч снова упорный, снова решающая третья партия. Баатр славился стабильностью: он мог бесконечно вращать несильные топспины по подрезке, почти не ошибаясь. Это был матч нервов. Игорь терпел, подрезал, доставал и длинные, и короткие мячи, разные по силе вращения. В борьбе за решающее очко дрогнула ракетка у Баатра. Победа.

Вывод: надо терпеть и вытаскивать даже, казалось бы, безнадежные мячи. Впоследствии это не раз спасало Игорю почти проигранные игры.

Но главный вывод: проигранные матчи учат большему, чем победные.

Первые крупные соревнования, на которые ему все же удалось отобраться, проходили в Орле. Это был 1974 или 1975 год. Вместе с ним ехали Ира Лиджиева, Света Басангова, Ира Мукаева, Гена Бадинов и Баатр Ванькаев. Этот костяк детской сборной оставался почти неизменным до самого окончания школы в 1978 году. За Орлом были Волгоград, Ижевск, Пятигорск, Грозный, Ростов-на-Дону.

Анатолий Эрендженович обладал талантом находить деньги на эти поездки. Родители не платили ни копейки, да и не смогли бы — свободных денег тогда не было. Но ребята почти всегда выезжали с сумками, полными мяса, рыбы и икры, которые откуда-то неизменно доставал тренер. Это была особая эпоха: на соревнования ездили не только за счет казны, но и за счет связей, уважения и невидимых договоренностей.

Эти поездки распахивали перед мальчишками окно в большой мир. Игорь впервые увидел лучших спортсменов своего возраста. Его ровесник из Краснодара Игорь Подносов, тогда еще кандидат в мастера, блистал на всем Юге России. Пройдут годы, и именно он возглавит сборную страны. Краснодарская школа казалась недосягаемой твердыней. Почти не уступала ей школа Кабардино-Балкарии, ведомая Чемпионкой Европы Фатимой Батыровой. На подъеме были ростовчане и ставропольцы.

Анатолий Эрендженович знал всех. С каждым общался накоротке, и это позволяло калмыцкой команде всегда быть в курсе последних событий из мира настольного тенниса и новинок инвентаря.

В одной из таких поездок Игорь определился с городом для будущей учебы. Ему приглянулся Ростов-на-Дону, где на небольшом турнире в ледовом Дворце спорта он стал первым. Судьба сделала виток, и в 1978 году, едва получив аттестат, он, недолго раздумывая, поехал в Ростов-на-Дону поступать в РИСИ на общих основаниях. Мама, школьная учительница, и Эджа выделили ему немного денег. Дядя Ваня Манджиев, брат мамы, помог с общежитием на время экзаменов. Игорь набрал проходной балл и стал студентом факультета промышленно-гражданского строительства.

Забавно, но в тот же вуз почти одновременно поступили ребята из мира настольного тенниса, с которыми он раньше пересекался: МС Дима Фесенко, КМС Игорь Потапенко, Гена Бадинов... Так уехавший поступать в одиночку парень из Элисты неожиданно оказался среди старых знакомых.

Но до этого было еще далеко. А пока в «стекляшке» ДКП, где солнце нагревало помещение так, что пот заливал глаза, ковался характер. Тренировки поначалу были простыми. Даже ОФП было не всегда. Но был стол, ракетка и шарик — и этого хватало.

Иногда Анатолий Эрендженович брал ракетку и выборочно подзывал то одного, то другого. Сыграть с ним было честью. У него был знаменитый левый накат, который он мог направить в любую точку стола. Играл весело, с хитринкой, поддаваясь ровно настолько, чтобы у мальчишки загорались глаза. Если ученику удавалось выиграть у тренера несколько мячей, тот одобрительно хмыкал и мог сказать загадочное:

— Готовься, «Зона».

Это означало, что форма хорошая и есть шанс попасть на престижные соревнования, например, на «Зону Юга России». Один старший товарищ, много лет спустя, мрачно шутил, что Анатолий Эрендженович напророчил ему «зону» в ином, совсем не спортивном смысле, и ему впоследствии действительно довелось отсидеть срок. Шутка была горькой, но прижилась.

Вторым тренером и спарринг-партнером для многих пацанов был тогда еще студент педучилища Анатолий Лиджиевич Тюрбеев. Он часами играл с ними, наигрывал. Два тренера ставили не только технику игры, но и давали уроки жизни, которые впоследствии очень пригодились. Один из уроков Игорю запомнился на всю жизнь.

Тогда только открылся плавательный бассейн в новеньком Дворце спорта куда переехала из ДКП секция настольного тенниса. Мальчишки во главе с Анатолием Лиджиевичем плавали в бассейне после тренировки в то время как Анатолий Лиджиевич, родом из Цаган-Амана, красиво прыгал с вышки головой вниз. Снизу казалось, что было невысоко и Игорь решил попробовать, но взобравшись наверх понял, что переоценил свою решимость. Он пошел обратно к лестнице, чтобы спуститься, но тренер преградил ему путь.

— Надо прыгать

Игорь понял, что может потерять уважение тренера да и возможно свое тоже, пошел и прыгнул "солдатиком". Ему так понравилось, что после этого он прыгнул еще несколько раз. Впоследствии он часто вспоминал тот случай когда надо было принять решение.

Но настоящие большие перемены произошли позже, с приездом в Башанту для проведения сборов, а позднее и в Элисту, настоящих звезд советского настольного тенниса — Анатолия Амелина и Лаймы Балайшите. Мастера спорта международного класса, впоследствии Заслуженные мастера спорта, многократные Чемпионы СССР, Чемпионы и призеры Европы. Потом, уже по ветеранам, Анатолий Николаевич стал Чемпионом мира в паре с доктором Ньюбауэром — основателем известной фирмы по производству накладок для настольного тенниса. Пригласить спортсменов такого уровня в Калмыкию и достойно всё организовать — это был настоящий подвиг Анатолия Эрендженовича Куберлинова. Но это уже другая история.